
lonsdale
- May 28th, 11:21
МОЙ ГОРЬКИЙ ЛУК
Нет, я не брэндоман, отнюдь. Я брэндофашист. Внешний вид мой неопрятен и суров, и именно так я хочу являть себя миру. В хаосе толпы плохо одетых людей этот мой лук должен генерировать сложный социокультурный код, безошибочно определяемую систему «свой-чужой». Гопникам он должен внушать необъяснимый ужас; людям состоятельным – необъяснимое почтение. Саппортеры принимают меня за своего, фаны Моррисси принимают меня за своего, офицер в аэропорту Леннона легко ставит мне штампик, ухмыляясь вопросу о билетах на Энфилд – «ноувай майт».
Спустя лет двадцать хождений по мукам модного лука я пришел к тоталитарным принципам: как же должен выглядеть такой пожилой подросток, как я. Я, знаете ли, в юности хотел быть рок-звездой. Кто не хотел? многие хотели, але ние бардзо. Когда я переехал в Кёнигсберг из депрессивного Хайде-Вальдбурга, самой модной группой были «Гитары и джинсы», выглядящие как гибриды рокабиллов с неонацистами. Я впился и всосал в себя их сложный мир «инглиш дизиз», переварил его и стал частью этого мира. Рок-звездой я так и не стал (хотя время еще есть), но правильно ушел юзом в мир шоу-бизнеса, где расклад примерно такой же: тёлки, тачки, чеки, гиги, аншлаги и уважение. В бэкстейдж, коротко.
Вот они, мои личные принципы.
Для меня всего лишь 22 правильные марки одежды и обуви. Всё остальное – тряпочки и пинетки. Я ограниченный человек, брюзга и ретроград.
Пусть вы все одеваетесь в Калининграде, я никогда уже не буду одеваться в Калининграде, потому что в Калининграде одеваетесь все вы. Всего лишь два магазина в родном городе безмерно уважаемы и чтимы мною – вековечный Levi’s на Ленинском и редчайший и дорогущий Paul and Shark (ближайший следующий – в Варшаве). Всё остальное – барахолки с разным уровнем амбиций и интерьеров, тлен и скукота бесконечной евросерости. Всё, в лучшем случае, как в Галерее Балтицкой.
Никогда уже фальшивое и проклятое понятие «мода» не коснется моего личного пространства. Обман, жульничество и маркетинговое надувательство т.н. «моды» закончилось для меня там же, где закончились пейджеры. Ничего интересного (кроме ржачных джинсов, в которых мальчик-репер выглядит как обкакавшийся) новый век нам не явил.
Вся хорошая одежда родом из Англии. Некоторая из Италии, но только некоторая. Та, которую стали носить в Англии, плюс мотороллеры. Англия вообще дала миру всё, что требуется мэйту для сносной жизни на этой планете: футбол, эль «Гордость Лондона», Фред Перри, Дом Джоли, Мойти Пайтон, фишнчипс, Тиндерстикс, остин-мартин, наконец, «слава-Богу-уже-пятница».
Никаких ибеев, никаких интернет-аукционов. Там нет самого главного: азарта погони, жажды приключений и скидок, томления и восторга перед зеркалом в fitting room. Некоторым мамаям нравится высиживать у компа в ожидании последней смертельной ставки, чтобы получить чуть поношенный Stone Island, но это не для меня, thank you, but no.
А для меня правило, что покупка вещи – история, приключение и воспоминания. Часть жизни. Это поло я купил в Хэрродсе, где за арабской принцессой невыразимо надменного вида семенила жирная служанка, закутанная в черную паранджу. А это поло я купил год спустя у Ковент-гардена, а потом мы ели паэлью из бумажных тарелочек и уличный оркестр пилил на скрипках на потеху зевакам. Эта оранжевая куртка была отмечена в квартале A-one Ливерпуля, а схвачена во флагшип-сторе в Манчестере, причем продавец ушел и долго рылся на складе в поисках нужного цвета жилетки дорожного рабочего. Часы редкой серии были результатом долгой переписки с Хеленой из lambretta.com и затяжным рейнджерским рейдом на Хорнсгатан. У меня большой кулёк таких историй, есть даже трагические, а уж комических куплетов не счесть. Лучшие, конечно, впереди.
Никаких больше секонд-хэндов. Я уже немолод, и у меня корона свалится в куче песка искать золотую песчинку, и там, в основном, 100% акрил. Мифы о том, что «а один мальчик нашел в сэке тренчкот Burberry, и в кармане было пятьсот двадцать фунтов и автограф Стиви Джи!!...» - подлые слухи, которые сами владельцы секонд-хэндов и распускают.
Хорошие вещи не надоедают. Они не убиваются. Они носятся до последнего, а потом торжественно хоронятся; с приспуском флага, отданием чести и ружейным салютом. Пусть всякая ботва из ТЦ рассчитана на один сезон, а меня еще и похоронят в изрядно поношенных, но всё так же прекрасных туфлях системы дерби из Турина. И лет семь не могу сносить красное в полоску поло, сил моих уже нет.
Ужас-ужас, самое страшное, что вообще может быть – это overdressed. Хотя этим страдают 90 процентов людей, все женщины и некоторые синички. Малейший лишний штрих, или хотя бы подозрение, что вот ты час крутился перед зеркалом, чища перья, прихорашиваясь, и меняя чехлы – всё, ты духовный труп. Джентльмен моего сорта может позволить себе лишь вскользь глянуть на зеркало, пробурчать «красив, собака» и сладко чихнуть (грязно выругавшись). В идеале вид должен быть такой, что вот вы только что вытаскивали свой родстер из Гримпенской трясины, или кувыркались на сеновале с некой сельской Твигги. Или, как минимум, спали в поезде на верхней полке у туалета в плацкарте под звон гитары и вопли дерущихся дембелей.
Вот такие принципы. Какой ужас, скажете вы. И будете правы. Это мои личные, выстраданные принципы. Меня оправдывает только то, что мне не нужно ходить каждый день в офис и на деловые встречи. И вид у человека творческого должен быть явно придурковатый – неважно, диджей ты, фотограф или ивентмейкер. Живу далеко, модный приговор и вообще цветной телевизор не смотрю. Да и друзья мои такие же: «п….сы, наркоманы, фашисты, шпана».